Вы не вошли. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.


Добавление ответа

Добавление ответа

Напишите и отправьте новый ответ

Вы можете использовать: Изображения Смайлики

Все поля, выделенные полужирным начертанием, должны быть заполнены.

Важная информация для гостей


Обязательно к заполнению

Обзор темы (новые сверху)

182

[b]Жуткий удар[/b].

Жуткий удар остановил время. Как будто жизнь кончилось, время остановилось и, пошло немое кино, с замедленной скоростью. Крышка капота машины съежилась гармошкой.

Когда к нему вернулось сознание, он почувствовал, что не может самостоятельно выбраться из салона. Всякое движение отдавалось в позвоночнике. Все. Тупик. Дальше некуда. Почему? За что? Ощущение - как будто что-то огромное и мерзкое со всей своей силой ударило в лицо тяжелой кувалдой. Лобовое стекло покрылось причудливым узором, который тут же рассыпался, едва Крестовский дотронулся до него рукой, завороженной красотой рисунка, и не дав полюбоваться дьявольской мозаикой. Лиственный дождь осыпался сверху,  бомбардируя "Мерседес" или точнее то,  что он него осталось.  "Как же так?  - пронеслось в голове, - Ведь листья еще зеленые - значит еще не поздняя осень. Какой-то странный листопад. И ствол дерева отчего-то, крякнув, расползся на две стороны.





[b]Авария[/b].

Авария, с точки зрения человека, это случайность, но с мистической точки зрения Бог чаще всего в таких случайностях и проявляет себя. Именно там, где происшествие кажется наиболее бессмысленным и абсурдным, мы соприкасаемся с высшим смыслом. Это и есть, та самая судьба, божественное дыхание. Тут он почему-то вспомнил "Иллиаду" Гомера. Внизу идет Троянская война, а вверху боги разыгрывают в кости судьбы сражающихся. Они метали жребий! Они тоже играли!

Другой вопрос:  может ли человек изменить судьбу,  предначертанную ему свыше?  Он был убежден, что Бог вообще ничего не запрещает. Он правит по законам свободы, а это значит, что человек сам хозяин своей судьбы. Богом предопределена лишь возможность того или иного события.  А случится оно или нет,  уже зависит от самого человека.  Когда мы касаемся таких вещей, как жизнь, случайность и необходимость, конечное и бесконечное, то предполагаем, что у каждого из нас своя судьба, в которой все до мелочей расписано. То же и с конкретным событием: это закономерность, и случайность одновременно. Мы с помощью мыслей и чувств вызываем ту или иную ситуацию в жизни. Реальностью становится то, во что мы верим.

Самым скверным в его ситуации было то,  что дорога была пуста.  Никто не видел этой аварии. Кювет же был глубоким, и было мало надежды на то, что кто-нибудь из проезжающих мимо водителей заметит перевернутую машину и окажет помощь. Поэтому, когда через некоторое время он услышал со стороны леса приближающиеся голоса, у него радостно забилось сердце: "Спасение".





[b]Дверцу рванули[/b].

Смотри-кось, машина, и барахла много, - услышал он. Родион почувствовал, как с трудом подалась искореженная задняя дверь,  и подошедшие мужики,  восклицая и переговариваясь, стали торопливо вытряхивать на землю все то, что он вез в салоне своей машины. Один из них выматерился, пытаясь открыть багажник, а потом ударил по замку, по всей видимости, топором и, наконец, открыл. Тот, кто помоложе, ткнул его  сапогом в бок, отчего Родион застонал.

- Глянько-сь, живой? - услышал он над самым ухом. Проворные руки ловко вывернули карманы куртки и брюк.

Деньги, оставшаяся валюта, документы перекочевали в чужие карманы.

- Коммерсант, - почему-то зло сказал молодой, шелестя долларами. - Мы в деревне за харчи пашем, а он, гад, с долларами ездит.





[b]Эпилог[/b].

И они быстро ушли. Но время все-таки шло. Надо было что-то делать. Помощи ждать было неоткуда. Наконец, собравшись с силами, он с трудом вылез из смятого салона машины. Взошел на пригорок. Платком вытер лицо.

В кювете лежал разбитый "Мерседес". Вмятая фара, покареженные капот, багажник и двери, разбитое лобовое стекло.  Крестовский еще раз посмотрел на машину и сказал лучезарно:

- Оттанцевался! После хорошего всегда бывает больно, - и засмеялся забытым смехом победителя...

Потом он вновь спустился к тому, что осталось от "Мерседеса", собрал оставшиеся вещи и документы. Расставаться с машиной было жалко, как с живым существом. За несколько дней он уже успел привыкнуть к ней.

Подумалось: "Человек проигрывает не когда он упал,  а тогда,  когда упал и потерял веру в свои силы подняться".  Он захлопнул оставшуюся почему-то целой дверь, выбрался на дорогу и пошел, не оглядываясь. Грустные мысли крутились в его голове: "Я - бродяга и страстно люблю эту прекрасную ненавистную жизнь.  Я был строителем,  бизнесменом, кандидатом в депутаты и никогда меня не гнала нужда, и только безмерная жажда жизни и нестерпимое любопытство, а что там за поворотом, горизонтом?"

Его дистанция продолжалась. По дороге жизни он шел налегке...

Счастье виновато улыбнулось ему вслед...

1993-1995 гг.

181

[b]Сентиментальность[/b].

Но почему мы русские такие сентиментальные?  Трудно представить себе итальянца, француза или американца, которые целуют свои фиаты, рено или форды, доехав на них до границ своей родной страны. Мы, сентиментальные потому, что наша жизнь - борьба, а не удовольствие. Но зато удовольствие мы умеем ощущать остро, как никто другой. Недаром только в России могла родиться "русская рулетка", которая щекотала нервы фаталистов.

Таможня - это слово не оставляет равнодушным никого.  Таможенный бизнес - один из самых прибыльных, минимальное вложение дает максимальную прибыль. Если раньше до таможен дело было лишь тем, кто выезжал за "железный занавес", то теперь клиентами этого малоприятного в общении ведомства становятся многие. Будучи уже в 450 км от Москвы на автомобильной дороге - пограничном переходе между Россией и Белорусью,. Крестовский был предупрежден, что таможня существует, что она почти незаметна на дороге и чтобы он ее случайно не проехал, потому что Бреста, без Смоленска, для растамаживания машины недостаточно.

Трудно сказать,  какой она была раньше,  но теперь проехать, не заметив и ее было просто невозможно. К Смоленской таможне Крестовский подошел под вечер. Именно подошел, а не подъехал. Подъехать к таможне Родиону с первой попытки не удалось, так как стоящие в три ряда грузовики с российскими, белорусскими, украинскими, прибалтийскими номерами, не говоря уже о заграничных фирмах, заставили совершить примерно полукилометровую пешую разведку для выяснения обстановки на самой таможне.





[b]Мифический коридор[/b].

"Коридор" Родиону обнаружить не удалось,  поэтому пришлось "вылететь в трубу":  пока проверяют выезжающий из России грузовик,  несколько легковушек успевают по встречной узкой полосе проскочить до "белорусского" шлагбаума. Здесь заминки не было, белорусские таможенники бросили таможню, и унылый белорусский гаишник выполнял фактически функцию отсекателя потока на российскую территорию.

За шлагбаумом,  на нейтральной полосе,  был относительный порядок.  Его обеспечивали работники российской ГАИ,  обслуживающие российскую таможню, простейшим образом: частные легковушки загоняли в "аппендикс" - на стоянку у поста ГАИ, а грузовики после не очень пристального внешнего осмотра выгоняли за шлагбаум, и делай что хочешь, только не оставляй машину посреди дороги. А "загорать" здесь водителям грузовиков приходится долго: те, кто подъехали до обеда, к шести часам вечера еще не отстояли и половины очереди.  Дело канительное:  один сотрудник выписывает таможенную декларацию, а другой потом списывает все это в журнал. Разъяренные таким сервисом дальнобойщики, понявшие несбыточность своих расчетов в понедельник утром быть с грузом в Москве,  затеяли бузу. Стали требовать начальника. Начальник вышел из будки и с отрешенным видом объяснил, что у него не хватает людей, а самое главное - регистрационный журнал всего один! Эта логика враз успокоила и русскоязычных зачинщиков, и действовавших по той же схеме иностранцев.





[b]Очередь[/b].

У частников была своя очередь. Их тоже записывали в журнал после проверки таможенных документов и ставили отметку в документах на автомобиль. Эта очередь двигалась быстрее, чем у водителей грузовиков: за час проходило около 20 человек. Суматоха, царящая на таможне,  да и сам ее убогий вид (несколько покосившихся вагончиков) делали время проведенное здесь,  нестерпимым.  И все это было отмечено облаками пыли, так как многие совершали объезд по обочине, и маревом сизого дизельного выхлопа.

Какие тут магазины беспошлинной торговли или кафе. Здесь не было даже дощатого туалета, ни мусорного ящика, просто скамейки.





[b]НА Родине[/b].

И вот наконец-то он на Родине! Это было уже после Смоленска. Спуск. Скорость около 90, но все обгоняют,  летят, торопятся. Внизу, перед новым подъемом неожиданно вырастает пост ГАИ. С опозданием заметил он треножник с прибором и инспектора, делающего знак остановиться. После обычного представления и просмотра документов, он пригласил Крестовского к себе наверх. Разговор, который состоялся, знаком каждому водителю.

- Нарушаете, товарищ водитель, - открывая удостоверение, говорил инспектор, - будем составлять протокол, - в голосе его слышалось вроде бы и утверждение и вопрос.

- Зачем же сразу протокол? - А как мне вас тогда наказать прикажите? На пятьдесят или сто?

- Уж если можно было выбирать, то я бы предпочел на пятьдесят...

- Ну, хорошо, одобрил инспектор его решение. Четыре быстрых колеса постоянно ведут поединок с судьбой. Ведь чем медленнее мы едем, тем быстрее судьба нас догоняет. Все что происходит с автомобилем, никогда не происходит случайно. Да, именно, автомобиль - это мощный атрибут того, что мы называем мистикой в нашей судьбе.





[b]Свободная езда для свободных граждан[/b].

Главная причина многих нынешних дорожных происшествий так называемая  "свободная езда для свободных граждан". Во время аварии у человека часто проявляется более опасная, чем паника, реакция - оцепенение. Поддавшись ему, человек лишает себя всякой возможности благополучно выпутаться из этой ситуации.

Наваливалась усталость. Но душа была на подъеме, по всему телу растекалось тепло от мысли: "Вот он, через несколько часов, приедет на своей машине. Моя!"

...Его вела судьба.  Он был виноват сам.  Почему-то решил ехать объездной дорогой. Она же представляла собой узкую ленту, то бросающуюся с крутого пригорка вниз, то взбирающуюся вверх. На одном таком участке дороги его машину вдруг потащило, и он ничего не мог предпринять, а дальше...

Говорят, что есть бессмертные люди. Но они бессмертны не потому, что не умирают, а потому, что их невозможно убить. Человек на расстоянии чувствует опасность, и тело в момент удара ножа или выстрела само превращается как бы в панцирь и становится недостигаемым для убийства. Он не чувствовал смертельной опасности.

180

[b]Суровая правда[/b].

Крестовский выступил вперед:

- У нас, ребята, нет денег. - И достав бумажник, вывернул его на изнанку. - Вот двести долларов. Могу дать сто. На остальные только доехать.

Его новые знакомые также дружно закивали головами: "У нас тоже туго с финансами".

- Врут они, - проговорил верзила в кожаной куртке. - Короче, сейчас мы вас выкидываем из машины, забираем документы, тачки толкнем здесь же. Любой поляк согласится их взять за полцены на запчасти.

- Ну, честно, ребята, только на бензин.

- А ну посмотри! - буравя    маленькими глазками,   приказал     главный  бандиту в куртке.

Тот профессионально обшарил у Родиона карманы, поднял даже брючины, не спрятаны ли деньги в носках.

Супружеская пара понесла самые ощутимые потери. У жены они заметили на шее золотую цепочку, а у мужа золотой перстень с печаткой.

- Нет валюты, снимайте цацки.





[b]Стыд за унижение[/b].

Опять небольшой совет. И Крестовский услышал негромкие голоса:

- Лучше отдать им это, - говорила женщина, - чем они машину покурочат.

Бандиты рассматривали кольцо и цепочку. И удовлетворившись полученной суммой денег вновь обратились к путешественникам:

- Мы вам дадим пропуска до самого Бреста, и вас никто не тронет.

Бессильная злоба, стыд за унижение. Но он еще легко отделался потому, что надежно спрятал заначку (на всякий пожарный случай) в машине, и ее конечно не нашли. А вот его случайные попутчики пострадали серьезно.

Уже при въезде в Варшаву он потерял из виду "Фольксваген" своих знакомых. "Ну что ж, у каждого своя дорога", - рассудил он.





[b]Полько-белорусская граница[/b].

Было холодно и неуютно. В Варшаве польский полицейский остановил Родиона командой жезла.

- Пан, прошу документы на Вашу машину, - рыская глазами к чему прицепиться, проговорил он.

- Огнетушитель есть? А где домкрат? Почему не пристегнулись ремнем безопасности?

- Сколько?

- Тридцать! На выезде из Варшавы впервые за тысячи километров появился указатель с родными словами "Москва 1275 км".

К полько-белорусской границе Крестовский подъехал уже к вечеру.  Но уже за километров пять до границы была большая очередь из грузовиков. Крестовский решил не стоять и выехал на левую полосу направился сразу к терминалу, через который пропускали легковые автомобили. Но и здесь очередь в километр. Пристроился в хвост. Но тут возле его машины возник молодой парень.

- Давай 100 марок, и я поставлю тебя в голову колонны, - предложил он.

- Нет, парни. Я уж лучше подожду. Медленно движется очередь. На часах - три часа ночи. Но перед самой границей метров за сто к Родиону подошли двое парней.

- Надо, заплатить. Мы из бригады Лукаша.

- Да уж заплатил, - протянул он бумажку. - Вот ксива.

- Ты заплатил до границы, а до Бреста наша зона начинается. Если не заплатишь, в Белоруссии тебя встретят, и сам понимаешь, что будет...





[b]На границе[/b].

Но Крестовский их уже не слушал. Он в наглую вывернул из колонны и рывком доехал до пограничного терминала резко затормозив почти вплотную от него. И выйдя из машины бросился к стоящему пограничнику с автоматом.

- Пан, пан, стой! - пограничник направил на него ствол автомата. - Назад!

Подбежал польский офицер и начал ругаться. Его вновь завернули в хвост колонны.

Спустя некоторое время к нему опять подошли те двое и вероятно, по агрессивно-возмущенному виду Крестовского поняв, что взять больше с него нечего, один из них протянул бумажку: "Ладно, вот твоя ксива, езжай". И двинулись вдоль колонны, выискивая машины соотечественников. На бумажке корявым почерком шариковой ручкой было написано: "Отработано. Бр. Лукаша".





[b]Мстительные мысли[/b].

Опять захлестнули мстительные мысли. Это безобразие легко конечно прекратить. Поехать переодетым сотрудникам, записать разговор. И переловить бандитов-вымогателей. Другим неповадно будет. Но видно этот криминальный бизнес всем выгоден: польской таможне, полиции, бандитам. Выгоден всем кроме российских водителей.

Границу с Белоруссией он пересек спокойно. Почти дома. Брест. До Москвы чуть больше тысячи километров. В Бресте, скорее всего по его радостному лицу, таможенники поняли, что смотреть его особо нечего и довольно быстро отпустили с миром. Перекусил в кафе, теперь уже за рубли, и поехал дальше. Машин мало, ехалось спокойно, размышлялось, думалось о разном. Белоруссия, почти Россия. Названия населенных пунктов, язык...

179

[b]Вперед – в Польшу![/b].

Тут как раз освободилась одно уютное местечко, и он сразу его занял.

Утром его вновь позвала дорога.  Впереди была Польша.  Проблемы начались на германо-польской границе во Франкфурте-на-Эльбе.  При выезде из Германии вальяжный немец,  не слезая с табурета в будочке, небрежно поставил печать в протянутом Родионом загранпаспорте из окошка машины.  Но зато на польской стороне - оказалась куча таможенников, каждый из которых брал у Крестовского паспорт на просвет специального приборчика, потом уносил куда-то вглубь помещения, и лишь спустя некоторое время возвращал обратно и уже с печатью.

Но вот,  наконец,  он и в Польше. Ему говорили бывалые автопутешественники, что эту страну надо проскочить побыстрее, нигде, по-возможности, не останавливаясь. Его предупреждали, что в Польше надо быть очень осторожным. "Днем надо опасаться полиции,  а ночью - бандитов". Полиция частенько останавливает перегоняемые машины и проверяет, есть ли знак аварийной остановки, аптечка, огнетушитель. Опытные люди рекомендовали для этих целей купить несколько банок пива. И если полисмен поинтересуется, почему нет огнетушителя, то надо достать пару банок и сказать, что баночное пиво может при необходимости потушить не только автомобиль, но и успокоить пана полицейского.





[b]Снижение скорости движения[/b].

И вот,  оказавшись в Польше, на него что-то накатило родное.  А дороги?  Ну, точно, как наши. На обочинах стали голосовать симпатичные девушки в мини-юбках и таких откровенных декольте, что через них, когда они слегка наклонялись вперед, виден был пупок. Польские бабочки...

Еще Крестовский здесь увидел очень много объявлений на русском зыке: "Мягкие уголки", "Мебель", "Кухонные наборы". Поляки вовсю наладили приобоченную торговлю этими товарами для россиян и других жителей стран ближнего зарубежья.

В Польше обилие населенных пунктов, велосипедистов и тракторов сильно снизило скорость. Въехал в Люблин и покружив по улицам не найдя обменный пункт понял, что придется обратиться на польском языке.

В отличие от первого своего приезда в Польшу в этот раз  Родион подготовился более основательно. Он взял в дорогу русско-польский разговорник. Подготовив в уме вопрос о гостинице, немного прорепетировал, и стараясь точно произносить польские шипящие и жужжащие звуки, как слышал их в кино. Затем он вышел из машины и выдал все подготовленное первой попавшейся пани.  Результат превзошел все его ожидания:  женщина заговорила так быстро и много, нисколько не заботясь, чтобы Крестовский ее понял. Но удивительно, что в





[b]Без языкового барьера[/b].

Польше он не почувствовал языкового барьера. Поляки говорили на своем языке,  а он на своем и все друг друга прекрасно понимали. А вот из всего увиденного Польша произвела почему-то очень грустное впечатление. Может быть из-за дождя, который то лил как из ведра, то переходил на мелкие капли. Казалось бы, поляки сделали все, что хотели, устранили все, что мешало им жить: поменяли правительство, повыгоняли нечестных на руку чиновников, но уровень жизни все был не выше российского.

Почти без приключений Родион проехал половину Польши. Но уже перед Познанью уткнулся в хвост многокилометровой колонны. На светофоре из остановившегося впереди "БМВ" неожиданно выскочил рыжий коренастый парень с картой в руках.

- Мужик, ты наш? Русский? Не покажешь..., - начал он.

- Да я сам тут впервые, скорей бы до нашей границы... И тут в одну секунду все изменилось. - Слушай, так..., - выражение его лица стало злым и угрожающим, сразу за светофором свернешь направо на площадку. Мы из бригады Серого, контролируем это участок. Если не хочешь, чтобы наша братва поработала с твоей машиной, свернешь.





[b]Бандиты[/b].

Крестовский был наслышан, что бандиты били стекла и уродовали краску на машине. Послушать их или нет? Как назло, впереди на дороге образовалась пробка. Колонна машин почти не двигалась. Догнать его было пару пустяков. Ну, хорошо, лучше лишиться сотни долларов, чем оказаться с изуродованной машиной в чужой стране.

Но надежда еще теплилась,  может все обойдется. Так, шутка, розыгрыш. Впереди, "БВМ" и "Фольксваген" замигали поворотниками направо, и он последовал за ними на площадку. Хорошо, что он предусмотрительно припрятал несколько купюр в разные укромные места своего гардероба и даже под стельку туфля.

На площадке они остановились. В "БМВ" сидели трое парней, в другой иномарке - пара муж и жена, как понял Крестовский, таких же бедолаг, попавших в сети бандитов с большой дороги.

Здоровенный амбал в куртке защитного цвета, поигрывая в руках крупной серебряной цепочкой, вел нелицеприятный разговор.

- Слушай и ты, - повернулся он Крестовскому. - Еще раз говорю русским языком. За проезд надо платить. По триста баксов с каждой машины.

- С какой стати мы должны платить? - возмущалась молодая женщина. - У нас нет денег, друзья.

Но амбал был неумолим:

- Даем вам пять минут", - и отошел к своей машине.





[b]Прорываться?[/b].

Родион не чувствовал страха, мысль работала в одном направлении: "Как бы выпутаться из этой неприятной ситуации? Есть коллектив, это уже легче", - вертелось у него в голове.

Тем временем его новые знакомые были не на шутку встревожены. Они подошли к Крестовскому:

- Эти ребята шутить не будут. Что будем делать?

- Если у нас совет, то я предлагаю прорываться. Достанем из багажника монтировки и рванем на полных газах вперед. А там будь, что будет.

- Нет. У вас своя голова, а у нас их две, - возразил водитель "Фольксвагена". - У меня жена. Машина черт с ней. А вот что эти подонки могут сделать с ней?

Они так и не пришли к единому мнению, когда к ним опять подошел амбал с еще одним верзилой, одетый не по погоде в кожаную куртку.

- Ну что?

178

[b]Страж порядка[/b].

Но аварии все же случались и здесь. Родион не успел проехать и полчаса по автомагистрали, как его сердце наполнилось тревогой. Он увидел, что две полосы автострады закрыты для движения, на это указывали стоящие на асфальте прутики бенгальских огней.

Подъехав поближе,  он не сразу понял, что случилось: мешали машины. Тут их было целое стадо: несколько полицейских, "скорая помощь", две пожарных, подъемный кран. Разномастные и разноцветные, они окружили свою несчастную легковую сестру, которая увы, бездыханно лежала поперек дороги вверх колесами.

- Проезжайте, проезжайте, - строго прикрикнул на Крестовского полицейский, видя, что он собирается остановиться.

Страж порядка -  здоровенный парень в кожаной куртке сделал четыре одновременных движения:  нахмурил брови,  придвинул левую руку к бедру, где висели пистолет и никелированные наручники, правой рукой ловко и энергично крутанул в воздухе дубинку и шагнул к его машине. Знакомой картинки на наших дорогах, когда водитель вступает в спор с инспектором ГАИ, он ни разу не видел. И Родион поспешил поехать дальше, а позади осталась чья-то трагедия.





[b]Голланд[/b].

Немного освоившись, Крестовский увеличил скорость своего движения.  Белое длинное тело лакированного "Мерседеса" мгновенно набрало скорость за сотню - с таким движком ему даже встречный ветер был попутный.  Русские долго запрягают,  но быстро едут. В Европе границы условные. Бельгийско-голландскую проскочил через часа полтора, даже не заметив маленькую табличку "Голланд", как у нас "Урюпинск". На голландско-немецкой границе тоже было  пусто. Понял, что находимся в Германии по большому флагу.

Его механический друг был сыном больших скоростей и только на сто двадцати вдруг он ощутил упоительное чувство самоотдачи автомобиля. "Мерседес" был хорош и на шестидесяти, но словно арабский скакун, которого заставляют идти шагом.

Родион слышал о том,  что дороги в Европе хорошие. Но то, что они настолько хороши, трудно даже представить. Ну, скажите, легко ли поверить человеку, воспитанному на псевдорационализме, что вдоль дороги заасфальтирована обочина. Все пересечения в разных уровнях.





[b]Германия[/b].

На автобанах в Германии - прекрасная дорожная информация.  Информационные щиты о разъездах и развязках дублируется как минимум три раза.  И тут вряд ли проскочишь мимо.  Но, как ни странно, именно это и происходило несколько раз с Крестовским. На первом щите он расслабленно проезжал, думая, что еще не скоро, второй проскакивал незаметно для себя. А вот третий! Куда? Скорее... Поздно...

Временами дорога проходила через маленькие городки и деревеньки, узкие нарядные улочки которых с магазинчиками и кафе, аптеками и банками напоминали ему декорации на киностудии. Вокруг все было чисто и красиво. "Жить чисто и красиво не национальная привилегия,  - думалось Крестовскому, - просто это приятно всем". Он невольно сравнивал российские малые города, изуродованные безвкусицей и безразличием: безликие блочные и панельные пятиэтажки - "хрущовки". Тоскливые без всякой зелени панельные микрорайоны,  вечно разрытые дороги,  уродливая и в самом неожиданном месте возникающая какая-нибудь закопченная труба местной кочегарки, криво висящие и выцветшие вывески. Да мы привыкли к нашему убожеству городского ландшафта, с которого, наверное, и начинается убожество нашей жизни.





[b]Берлинер Ринг[/b].

Вначале казалось, что мы и они там - это два разных мира, разные планеты. Но когда ты всматриваешься - мир везде один и тот же. И здесь и там есть люди умные и глупые, уголовники и филантропы, богатые и бедные.

Наконец-то он въехал на Берлинскую кольцевую дорогу - "Берлинер Ринг".  Большие синие с белыми надписями и стрелами указатели с немецкой пунктуальностью сообщали о предстоящем съезде с кольца. Путешествовать на машине в незнакомой стране - занятие не для слабонервных. Чего стоит такая в общем-то мелочь, как въезд в город и выезд из него. Дорожных указателей всегда много, но попробуй разберись в них на ходу. Где лучше въехать, чтобы попасть в нужный район.

Дорога на Родину лежала через немецкий город Франкфурт-на-Майне.  Был субботний день,  начало уикэнда.  Несмотря на ранний час, город бурлил. Германия абсолютно не похожа на Бельгию. Последняя была более демократичнее в стилях, то есть допускала смешение стилей,  будь то архитектура или мода.  А в Германии - строгий классический стиль.  Во всем. Франкфурт-на-Майне оказался необыкновенно зеленым городом. Здесь каждый абсолютно свободный сантиметр земли использовался либо под деревце, либо под цветочек.  Цветы на каждом балконе,  на газонах возле домов - зеленая подстриженная травка. Дома, улицы, тротуары - такое впечатление, будто их только что вымыли с мылом. А люди... Он никогда не видел столько красивых людей в одном месте, что напрочь перечеркнуло было его представления о немцах. Вежливы. Внимательны. Предупредительны.





[b]Стоянка для автомашины[/b].

Проехавшись по городу, он незамедлительно стал искать стоянку.  В одном месте,  где дорога сужалась,  навстречу ему попались два пешехода с тележкой.  Он конечно посигналил. Они отреагировали: остановились, поставили тележку и с изумленным видом обернулись, и стали наблюдать, как машина Крестовского едет прямо на них. Родион резко затормозил, прекрасно понимая, что тележку-то они убрать не успеют. Но иностранцы уходить с дороги не собирались! Он смотрел на них как заклинатель, пытаясь внушить обоим сразу привычный для него порядок движения, чтобы сошли с дороги и пропустили его автомобиль.

Намотав пару десятков километров и немного изучив город, он не достиг результата. Подземных стоянок было много, но все с автоматическими воротами. Сторожей поблизости не было - въезд только по магнитным карточкам, которые надо было заказывать по телефону, но где была гарантия, что его поймут.

Но вот проблеск надежды - стоянка в подвале большого универмага. Где он точно найдет хозяев. И действительно, на третьем этаже ему удалось найти дирекцию, и он стал объяснять приветливой фрау, что хочет поставить машину. Нет проблем. - Она пощелкала на калькуляторе и показала сумму. "Айн момент" - сказал





[b]Непонимание[/b].

Крестовский и выложил деньги на стол. Дама замахала руками - у них видите ли, принимают только автоматы в подвале...

Общаться им было крайне сложно. На его просьбы принять деньги "налом" она принялась объяснять, какие купюры следует совать в автомат и в какой последовательности нажимать кнопки. Увы, знакомых слов в ее речи он не различил, а спуститься и продемонстрировать работу автомата фрау не захотела. Минут через десять такого "общения" она, направивши указательный пальчик в пол, уже с металлической ноткой в голосе требовала, чтобы он спустился в подвал и воспользовался "аутоматен". Пришлось ему подчинится - но, еще раз походив кругами около умной машины, он так и не решился доверить ей свои денежные купюры.

Между тем неумолимо приближалось время "Ч" - 19.00,  и Родион стал немного нервничать.  Но вдруг он заметил,  что машины, припаркованные на бульваре вдоль линии метро, стоят здесь явно не первый день - сметенные к тротуару бумажки и мусор лежали под колесами не расплющенные.  В ближайшем магазинчике он спросил: "Неужели здесь можно стоять?". "Да, - обрадовали его, - здесь проходит граница центра и свободной зоны, где можно бесплатно ставить машину хоть на полгода" - "А мне надо всего на одну ночь".

177

[b]Хорошая машина[/b].

"Мерседес" послушно подчинялся малейшим поворотам руля. Солнышко светит, люди, проезжая, руками машут. Он тоже помахал им в ответ. До чего бельгийцы доброжелательный народ! Уж, казалось бы, торопятся, летят мимо как угорелые, а еще успевают поприветствовать. Спустя какое-то время он увидел, что не только рядовые водители, но полицейский в машине рядом отмашку дал. И что-то прокричал. "Чего?" Крестовский повернул голову, проговорил: "Бон, бон", то есть:  "хорошо, хорошо".

Еще один полицейский рядом проплыл, но уже на мотоцикле, и тоже, помахал рукой. Крестовский помахал ему в ответ. "Какие бельгийцы все же предупредительные и приветливые люди!" - еще раз подумал про себя Родион.

Между тем,  прямо над ним в небе завис вертолет и стал делать круги. Увидел, что в кабине опять-таки полицейский машет рукой: "Надо же, такое внимание", - еще больше проникся к себе уважением Родион. Откуда они знают, что я только что купил машину и очень нуждаюсь в моральной поддержке. Эх, до чего замечательные люди живут в Бельгии. Все поголовно милашки, даже полицейские!





[b]Злой мотоциклист[/b].

Однако он начал понимать,  что-то неладно.  Присмотревшись - увидел,  что мотоциклист не отстает, и сердито не просто машет рукой, а как бы отталкивает воздух. Понял, наконец, что он приглашает его сдвинуться вправо. Оглянулся назад. О, Господи, как же ему переместиться вправо, когда машины несутся с сумасшедшей скоростью...

- Ничего! - крикнул Крестовский полицейскому. - Спасибо за приглашение. Мне и здесь нормально. Торопиться некуда.

Мотоциклист тем временем поравнялся с Родионом и едва не влез к нему в окно. "Арете!" - прокричал он. Оторвать взгляд от дороги Родион не рисковал, но боковым зрением видел - тот не на шутку злится. Родион оглянулся - ба! Да у него со всех сторон сплошная полиция!  И все сигналят,  чем могут - фарами, подфарниками, руками, шлемами, даже сирену включили. "За что они так гневаются? - подумал про себя Крестовский, - Как въехал на левую полосу со своими пятидесятью в час, так и еду". Опять закрались сомнения, может здесь какие-то свои правила, которые он не знал.





[b]Уголовная хроника[/b].

...Итак, понукаемый наземными и воздушными силами полиции, Родион, наконец, увидел возможность переместиться в правую полосу. Вся сцена явно просилась в кино или уголовную хронику телевизионных новостей. Крестовский остановил машину на обочине. Мотоциклист оказался первым, за ним подъехали две машины с включенными световыми и звуковыми сиренами. Вертолетчик, видя, что Крестовский сдался на милость властям, сделал прощальный круг и улетел.

Родиона поразило, что первым делом полицейский, снимая перчатки, спросил:

- Это ваша машина?

А ведь недавно у него самого были сомнения на этот счет!..  Позднее он понял, что эта фраза  -  обычная часть допроса угонщика автомобиля.

Полицейский стоял, слегка расставив ноги, подтянутый, даже несколько изящный, сверкая портупеей и блестя веснушчатым, мокрым от пота лицом.

- Эта ваша машина? - с трудом понял вопрос Родион.





[b]Полицейский[/b].

Была пауза, он смотрел на Крестовского, доставая планшет для составления протокола и  пытаясь понять, что он за птица. Но после того, как Родион промямлил по-французски несколько заученных фраз типа "Экскюзе, муа". "Же сию рюс".  После этого полицейский все понял, потому что сказал с мягкой ласковостью, с которой разговаривают с идиотами:

- Правая полоса - для детей, понимаете?

Крестовский про себя опять засомневался: "Неужели у них здесь подросткам отведена специальная зона для автомобильных прогулок? Вот они и ездят взад и вперед по магистрали... Но он-то при чем? Он то ехал по левой!"

- С вашей скоростью, - пояснил он, видя, что Крестовский с трудом его понимает, - только в правой полосе ездить, с детьми. Если, конечно, вы не хотите убить себя и других.

Но, поняв, что этот русский все равно ничего не понимает, еще раз посмотрев на него, и, поглядев на небо, что-то пробормотал и махнул на него рукой.





[b]Магистраль[/b].

Целая неделя пролетела как один день.  Утром он ощутил вдруг неуверенность:  как поведет машину? Но деваться некуда. Открыл дверцу, сел. Долго вертел зеркальце, регулировал под свой рост кресло. Когда вставлял ключ, мелькнуло: "Может, не заведется?" Но двигатель заработал быстро и уверенно". И вот Крестовский двинулся назад на Родину.

Выбрался на магистраль.  С ним поравнялся старенький "Фольксваген".  Парень,  наверняка моложе своей машины,  смотрел с удивлением: "Такая "тачка", а еле тащится!" И, взвыв мотором, как самолет на взлете, "Жук" ушел вперед. Родион решил прибавить скорость и сразу стало труднее управлять. Нет, руля машина слушалась легко, и даже возникало желание до отказа выжать педаль газа. Приборы и дорога, машины и знаки. Ох, эти знаки! Они замечались в последний момент и молнией проносились назад.

Какие впечатления у него остались об этой стране?  Бельгийцы - в подавляющем большинстве это дисциплинированные участники дорожного движения. Если они в своем уме, никогда не выходят на проезжую часть дороги и не перебегают улицу на красный сигнал и даже собаки в этой стране покорно стояли у светофора, дожидаясь зеленого огонька.

176

[b]Настрой на мерседес[/b].

Но ездить на такой машине в России!?  Нет,  Родион был настроен только на "Мерседес".  Он его сразу увидел в углу ангара-гаража. Это был "Мерседес-230"! И совсем белого цвета, точно такой он видел в своих снах. Да, он сразу нашел то,  о чем так  долго мечтал - белый "Мерседес".

- А эта машина продается?

- О, это великолепная машина! - продавец услужливо открыл ее дверцу. - Прокатитесь!

На "Мерседесе" не было автоматической трансмиссии, но ехать было еще более приятно. Машина не была такой огромной как "Додж". Когда Родион подруливал к будке менеджера, то на его лице были уже все признаки принадлежности к недосягаемому для него миру дипломатов, фраков и светских раутов...

Он влюбился в черты этой элегантной машины.  Не громоздкой,  изящной, и в достаточной степени спортивной. Особенно его умилял лючок наверху. Мечта - страшная сила, главное с ней не разминуться. В эти минуты Крестовский был похож на человека, только что вытянувшего счастливый билет. Но счастливые билеты нынче разыгрываются только в лотереях. И когда Родион вышел из машины, на душе было состояние сродни блаженной истоме после первого поцелуя или первой брачной ночи.

Купленную машину поставил рядом с гостиницей. Все произошло так неожиданно - он не мог привыкнуть к мысли, что стал, наконец, владельцем "Мерседеса".





[b]Возле автомашины[/b].

Весь оставшийся день он то и дело подходил к окну гостиничного номера и посматривал на автомобиль.  Несколько раз он даже спускался к нему.  И ходил вокруг машины и ждал,  что вот-вот в нем зародится чувство собственника. В конце концов это было все, что он имел... Но, никакого чувства не появлялось. Машина была сама по себе, он просто ее мойщик - наводил глянец на парадный автомобиль какой-нибудь кинозвезды или загулявшего шейха. Потом у него наступило прозрение: "Да неужели это и есть все,  чего он хотел от жизни?! Стоило ли это стольких волнений и усилий?" Однако тут же себя поправил, отогнав навязчивую мысль и как бы утверждая свою правоту: "Да, но к этому надо стремиться!"

У него был день,  который он решил посвятить освоению машины,  а заодно ознакомлению с Европой.  На следующее утро он сел за руль своей мечты и решил проехаться за городом. У него не было хороших навыков. Так как, учась вождению, он ездил с инструктором по тихим улицам,  где надо было, согласно правилам, тормозить на каждом углу и, осмотревшись, катить дальше. Лучше в начале поездить за городом по магистрали.





[b]Поездка[/b].

Там нет ни светофоров, ни пешеходных дорожек. Узнал он об одной дороге в путеводителе.  "Тем лучше", - подумал он, складывая карту. И поехал с легким сердцем, вырулив из города. Без особых приключений Родион, держа положенные пятьдесят километров в час, очутился за городом на самой автомагистрали. Волею случая он попал сразу в крайний левый ряд.  Ехал тихо-мирно,  осматриваясь по сторонам,  что же в реальности означает такое - Европа.  Ширина дороги необъятная, и машины летят, как сумасшедшие, ну а он будет умнее, решил он про себя, пусть летят. А ему спешить некуда. Хотя кто их знает, думал он, может быть, на автомагистрали так и полагается...

"Человек! Остерегайся своих желаний! - так и хотелось ему крикнуть от радости. - Они могут сбыться!" Погода была в тот день прекрасная,  настроение приподнятое.  Он ехал на своей машине! Пусть стрелка спидометра дорожит на пятидесяти. Но ехал сам, вцепившись в руль,  как в спасательный круг. Тормоз! Впереди оказалась "зебра" и пешеходы. Ну, идите! Те, наконец, пошли, оглядываясь, что за чудак оказался за рулем. Черт, правил здешних не знаю, может, они, наоборот, должны пропускать машины? Пешеходы прошли, а он все стоял на месте, собираясь с мыслями. Сзади засигналили. Тронулся, и сам себе скомандовал: "Первая передача - есть первая, вторая - есть вторая, третья - ну, и хватит пока".

175

[b]Философские разговоры[/b].

После выпитого Мокрищева потянуло на философские разговоры:

- Вот мы русские - люди крайностей, люди страстей. Мы не умеем взвешивать ни слов, ни поступков.

- А что плохо, что мы русские? - парировал новый знакомый.

- В России не та беда, что кушать нечего. Нам бы понять, что мы тут на Земле делаем? Почему мы такие сентиментальные и доверчивые ко всяким словам и обещаниям?

- Ты прав в одном, - согласился Родион, - нам было бы легче, если бы у нас был другой национальный характер.

Проснувшись утром на следующий день Крестовский решил для себя, что время идет и рутинное существование затягивает. Пора было покупать машину и возвращаться на Родину.





[b]Не переменю привычку![/b].

Наши за границей не теряют свой национальный колорит,  не меняют привычек.  Крестовский все три дня пребывания здесь пытался поймать одного соотечественника,  который был торговым представителем одной фирмы. Звонил много раз в течение почти двух дней и всегда получал однотипные ответы - он у руководства,  он выехал,  он на совещании,  у него прием и особенно часто - на переговорах.  "При такой плотности переговоров, - думал Родион. - Мы должны были бы возглавить список активистов международной торговли". Он даже перешел на английский, думал, что с иностранцем побыстрее соединят, но и это не помогло. А когда, плюнув на телефон, пришел прямо к нему домой, то выяснилось, что к его клиенту приехала жена и он с ней ездит по магазинам.

И совсем вскоре Крестовский присоединился к одной из групп,  которые так же как и он горели желанием пробрести себе железного друга. Их сопровождали два наших бывших соотечественника, те арендовали целый автобус и обещали показать огромные гаражи и стоянки, где продаются дешевые подержанные автомобили.

В течение еще двух дней они объезжали такие места.  По дороге они обучили бельгийского шофера матерными словам. Слово "сю-ю-ка" выходило у него особенно мило. И когда его однажды за нарушение правил остановила офицер-красивая девушка с распущенными белыми волосами и оштрафовала его на приличную сумму, то водитель потом кричал ей в след: "сю-ю-ка!"





[b]Удивление ценой[/b].

Все были удивлены ценами:  им говорили, что здесь почти даром, а они оказывается, ого-го. А слухи о традиционной местной порядочности сильно преувеличены. Автокоммерсанты уже заметили, что в России больше чем в других странах Европы покупают самые дорогие марки "БМВ", "Мерседес", "Ауди".

Знающие люди  утверждают,  что по остроте ощущений покупка подержанного авто сравнима со сбором грибов или ягод на заминированной поляне.  Душа покупателя движется от высокой радости к глубокой печали с неистовым размахом и частотой.  Ибо от только что восхищавшего безупречностью внешнего вида автомобиля, приходилось отходить либо из-за высокой цены или явных, видных даже не профессиональному глазу внутренних проблем.

Вначале Крестовский просто присматривался к машинам. Глаза разбегались. Он даже не решался сесть на водительское место, чтобы повертеть руль. Наконец, в одном магазине-гараже, Крестовский обратил внимание на "Додж" цвета морской волны и семидесятого года рождения американского производства. Продавец предложил проехаться на нем, на что Родион посчитал, что над ним грубо подтрунивают.

- Спасибо, я только смотрю, - сказал он не без достоинства, намекнув, что понимает и ценит шутку. Такой красивый машины он не видел даже у новых русских. Продавец, однако, настаивал, чтобы, Родион проехался на ней. Его приятель тоже согласно кивал головой.





[b]Шикарная машина[/b].

Крестовский нерешительно открыл его дверцу, словно ворота в хрустальный дворец. Боже! Какая ширина! Да тут до противоположной двери надо на велосипеде ехать.

Морально поддерживаемый дилером он осторожно повернул ключ зажигания. Ни звука. У Родиона отлегло от сердца.

- Мотор-то не работает, - произнес он смело. - Зачем мне такая машина?

- Не может быть! - Дилер сам сел за руль и повернул ключ зажигания:

- Мотор работает, вы его просто не слышите.

Крестовский не поверил своим глазам, открыл капот, и убедился вентилятор вращался....

Он вспомнил, какой стоял грохот, когда Фигурков заводил свой "Штирлиц"! Они не могли говорить нормально, кричали друг другу в ухо.

...И он поехал. Объехав квартал, нажимая правой ногой то газ, то тормоз и пытаясь пристроить куда-нибудь левую ногу.

174

[b]Купальщицы[/b].

Крестовский остановились и буквально уставились на это зрелище. Девушкам польстило их внимание и они стали игриво приглашать присоединиться в их купель. Но, поняв, что Мокрищев и его товарищ иностранцы, а тем более русские, купальщицы, осыпая их брызгами и вопросами на не совсем понятном для них французском языке, резво выпрыгнули из фонтана. Мокрищев и Крестовский сочли не совсем удобным такое, а именно: быть в компании голых девиц в ярко освещенном месте,  да напротив Божьего храма.

- А местные девушки, кстати, мне совсем не нравятся - вдруг сказал Мокрищев. Наши русские не в пример их куда красивее. Сравнить нельзя. А если эту мадмуазель еще такими сумками загрузить, как наши таскают, там вообще глядеть будет не на что.

Мокрищев подтолкнул в бок Родиона.

- Слушай, раз пошло такое дело, когда мы сюда еще попадем, давай сходим на улицу красных фонарей?

- Давай, хоть будет представление, что это такое. И отправились в район, где находились известные заведения.

Пятиэтажный белый дом без балконов типа общежития как наша обычная "хрущовка" был окружен бетонным забором.  Два подъезда. Почти из каждого окна выглядывали самые разные девушки блондинки, брюнетки, шатенки. Здесь были представлены разные национальности:  китаянки, мулатки, негритянки, славянки... А вокруг дома вдоль забора стояли цепочкой, иногда опершись  о стену мужчины. Кавалеры, как и девушки, были всех национальностей и возраста. Здесь были бродяги по виду и вполне прилично одетые граждане. Внимательно всматриваясь в окна с девушками, мужчины как после долгих проходов на рыночных рядах с картошкой, вдруг для себя как бы определялся и целеустремленно входили в один из подъездов.





[b]Общежитие[/b].

- Кто-нибудь понравился? - ехидно поинтересовался Мокрищев.

- Да так, на лицо, вроде симпатичные, а какая у нее фигура. Может она с кривыми ногами? - сомневался Крестовский. - Вот если бы там внутри посмотреть?

- Пошли, - решительно потянул его за руку журналист.

- Ну, разве что, только посмотреть, - нехотя согласился Родион.

- Войдя в один из подъездов, Крестовский поразился чистоте, хотя это было обычное общежитие.

Мокрищев решительно позвонил в одну из таких дверей.  Почти сейчас же дверь им открыла высокая симпатичная в купальнике с высоким бюстом русоволосая девушка.  Она несколько раз эффектно крутнулась,  положа руку на бедро.  И вопросительно подняла брови, как бы спрашивая: "Ну что, господа?"

Крестовский смутившись замотал головой.  И Мокрищев согласившись с ним, зашагал дальше.  Постучавшись в следующую дверь. Через несколько секунд  дверь им открыла маленького роста девушка с раскосыми глазами. Она также была в очень открытом купальнике и сделала легкий поклон.

Мокрищев вновь вопросительно посмотрел на Родиона:

- Хватит. Пошли отсюда.





[b]Прогулка в парке[/b].

Потом они забрели в какой-то парк.  Выпив по паре кружек пива в  баре, они шли по ухоженной аллейке, и вдруг стали свидетелями такого зрелища: двое молодых людей сидели на скамейке и целовались взасос! Не успели они сделать и несколько шагов как им встретились двое мужчин средних лет,  которые шли им навстречу, нежно обнявшись. Они поняли, что забрели в какой-то заповедник извращенцев. Мокрищев от неожиданности и от приступа гнева вдруг заговорил такими словами, которые никак не сочетались с его приверженностью к чистоте нравов и литературному языку. В этот момент они даже установили непроизвольно некоторую дистанцию, чтобы не выглядеть в данном обществе своими людьми. Тем не менее, два человека средних лет в костюмах с галстуками явно производили здесь впечатление охотников за "альтернативными невестами".  Именно так и смекнул один шустрый малый, который подвалил к ним с похотливой улыбкой, сверкая бусами и серьгами, в яркой одежде. Его выбор вполне справедливо пал на Мокрищева, как мужчину более статного и представительного... Страшный звериный рык, вырвавшийся из чрева лауреата премии Ленинского комсомола, разметал по кустам даже соседские влюбленные парочки.





[b]Приставучий[/b].

- Ну, страна! Ну, нравы! - особенно возмущался журналист, подозрительно вглядываясь в каждого встречного.

И потом пока они шли к выходу, все время Мокрищев больно терзался и спрашивал Крестовского: "Ну почему он прицепился именно ко мне?" На что тот, глубокомысленно объяснял сей факт профессиональным чутьем юноши, его жизненным опытом, чем еще больше раздражал товарища, хотя в душе удивлялся, как этот факт поразил его знакомого, если уж он поколебал веру в высокую человеческую мораль такого человека как Мокрищев - автора ряда книг и стихотворных сборников, лауреата премии  Ленинского комсомола. Уже выходя из парка, он бросил недобрый и очень знакомый Родиону нехороший взгляд на  бронзовый постамент с фигурой  короля перед входом в парк. Голландия им не понравилась.

Вечером следующего дня они пошли в бельгийский бар.  Публика, как заметил Родион, была разноперая. Дергался в рэпе диск-жокей, здоровенный негр с выбритой головой и тяжелыми серьгами в ушах. Все красиво танцевали и Родион оценил свои способности, что с кондачка так не станцуешь. В углу между тем обосновалась группа соотечественников. На площадку двинулась одна пара, за ней другая, потом высыпали мужики, видно путешествующие в одиночку. Откуда все взялось! Казалось, они выросли под музыку негритянских кварталов - с таким упоением, и умением они в экстазе начали дергаться и при этом смотрелись совсем не хуже своих темнокожих собратьев.





[b]Негритянки[/b].

Местные неодобрительно косились,  особенно когда наши "одиночки" пошли косяком приглашать негритянок.  Вот диск-жокей объявил перерыв,  но микрофон у него перехватила наша туристка,  которая и коня на скаку остановит и в горящую избу войдет. Под громыхание музыкального компьютера она тем временем затянула: "Мой миленок, как теленок, только разница одна..." Русские, оказавшиеся за рубежом, а точнее их души, мечутся между манией величия и комплексом неполноценности, граничащим со страхом. Мания величия - трогательная черта русского человека,  из-за того,  что вот мол посмотрите,  какой я крутой - приехал отдыхать за бугор, - да отдыхать, а не работать. Русские за границей это моты. Они покупают самые дорогие вина. Родион обратил внимание, что иностранцы выпить совсем не дураки.  Но зато никто в мире не пьет так неординарно, с выдумкой, и если можно так сказать с изяществом как русские. В баре, услышав русскую речь, к ним подсел мужичок в мятой но чистой рубашке. Представился как зовут, стал объяснять что отстал от группы и вот теперь коротает время.  Хотя отель хороший,  но скука смертная.  Притухшие глаза,  мешки под глазами говорили, что он борется со скукой несколько странным способом. И быстро перейдя к делу, предложил плеснуть в их стаканы коньяка.  И тут же явился к столику с бутылкой "Наполеона",  которую купил у бармена.  Мужичок внимательно стал изучать этикетку,  выговаривая, что знает он эти "наполеоны" польского разлива. Потом бутылку все же распечатал и стал разливать в  рюмки.

173

[b]Утро[/b].

Утром после завтрака,  он отправился побродить по городу. В соседнем коттедже, как подсказала металлическая полированная табличка, жил и практиковал специалист по "общей медицине" - по-нашему, врач-терапевт. Прямо рядом с его домом располагалась бензоколонка, а при ней - мастерская с вывеской "Сервис шин". В витрине сверкали литые и кованные спортивные колеса. Доктора, как видно, такое соседство не шокировало: грязных луж на асфальте не было и в помине, бензинового запаха - тоже.

Постояв минуту, Родион пошел дальше – и, обогнув небольшой квартал, обнаружил по другую сторону гостиницы, сразу же за углом, магазин, торгующий японскими автомобилями. На стекле у каждой - табличка с основными данными и ценой. Судя по всему, эти новенькие машины на ночь отсюда не убирали. Не было ни забора, ни сторожа.





[b]Подержанные автомобили[/b].

Подивившись таким легкомысленным отношениям к новым автомобилям, наш герой перешел на другую строну улицы, где увидел площадку побольше и вывеску: "Подержанные автомобили".

Ближе всех стоял белый универсал "Ауди-100". Он выглядел при пробеге 200 тысяч километров абсолютно свежим. "Видать, легко дались на здешних дорогах эти 200 тысяч километров!" - подумал Крестовский, вспомнив в каком состоянии был "Штирлиц". Потом он не раз убеждался, что такой пробег воспринимается не как предостережение "перед вами - утиль!", а скорее как гарантия качества и долговечности машины.

Постояв немного, он пошел дальше.  На оживленном перекрестке его внимание привлек выкатившийся спортивный "Шевроле" американского производства. Солнце играло на его антрацитно-черных боках, отражалось от полированного металла колес, обутых в широкие шины.  В нем сидели молодой человек и девушка.  Из открытых окон  шикарного авто неслась музыка такой громкости, словно предназначалась специально для прохожих. Здесь на этом перекрестке "Шевроле" выглядел приземлившейся летающей тарелкой. Это и вправду был "корабль пришельцев", тем более что в потоке транспорта доминировали небольших размеров, европейские марки.





[b]Столица Бельгии[/b].

Столица Бельгии не произвела на него какого-то сильного впечатления. Полно машин и народ какой-то пугливый. Хотя надо отдать должное, что это был очень красивый и чистый город. Но одна вещь его все-таки поразила. Именно обилие котов и кошек всех мастей...  Они были буквально везде:  в витринах магазинов, в кафе и на скамейках парков, в автомобилях, и окнах домов. Толстые серые и рыжие "васьки" и "машки" грелись на солнце. Видимо, у жителей этого города это было священное вроде коровы животное...

Надо, наверное, и у нас открыть секту котопоклонников, - подумал Крестовский,- и с песнями и громким мяуканием ходить по Александровскому саду или Арбату.

Родион не мог не восхищаться блестящими стеклами. Они сверкали везде - в окнах домов, в витринах магазинов, в офисах и автомобилях. "Что же вы добавляете в состав стекла, что оно так блестит?", - с трудом подбирая слова, спросил он местного жителя. Тот удивленно попросил повториить вопрос. Потом весело рассмеялся: "О, нет. Здесь нет никакого секретного состава. Просто мы часто и чисто моем окна".

В конце следующего дня он встретился со знакомыми знакомых, к которым ему дали адрес. Те пригласили его на вечеринку, устроенную в честь его приезда.





[b]Мари - жена Вилли[/b].

У хозяина дома - Вилли, работающего в одной страховой компании, дед был немецким коммунистом. Его отец жил в Москве, но потом известным образом исчез. Вилли ненавидел коммунизм, но необычайно любил русский мат. Он знал его превосходно, виртуозно, постоянно им пользовался, говоря на любом из пяти языков. У него была даже такая теория, что русский мат - единственно верное оружие русских людей, ибо весь свой конкретный протест они могут выразить исключительно с помощью мата.

Мари, жена Вилли, была красива той длинноногой белокурой красотой, которая часто смотрит на нас с глянцевых страниц заграничных журналов. Говоря по правде, только эти двое относились к нему вполне нормально. Остальные смотрели на Родиона с немым испугом и удивлением, как подчас смотрят на внезапно заговорившего попугая.





[b]Представления о России[/b].

Представления о России у них были самые невероятные:  "Это необычная,  загадочная страна. В ней живут русские люди - бородатые, некультурные мужики, которые охотятся в подмосковных городах на медведей, собравшись вместе, пьют водку ведрами, а девушки бросаются сразу на шею с далеко идущими планами..."

В начале общение было тяжелым.  Но потом вместо мучительного и раздражительного,  оно превратилось в приятное занятие, даже развлечение. Он наловчился задавать вопросы так, чтобы собеседник на них отвечал: "да" или нет". Его спрашивали одни и те же глупые вопросы о перестройке, Горбачеве и Ельцине. А потом сердились, когда Крестовский честно отвечал на них. После этого, они спрашивали: правда, что русские пьют много водки и не пьянеют? Родион говорил, что правда и демонстрировал, выпив не отрываясь грамм двести водки, испытывая при этом чувства манежного клоуна. В конце вечеринки он понял, что для иностранцев понятие выпить "много" включает себя полстакана, не больше. У него появилась некое ухарство, желание спеть песню про мороз, и показать этим европейцам, что такое русский человек. А в голове засела и крутилась как заевшая пластинка фраза: "что для русского благо, то для западного европейца смерть".





[b]Третий день[/b].

На третий день своего пребывания здесь Крестовский встретился с Мокрищевым, предложил съездить на скоростном поезде на экскурсию  в Амстердам. И вот уже спустя пару часов они шли по улицам голландской столицы, впитывали ее запахи, любовались городскими  видами.  Это сложно описать.  В народе чувствовался какой-то пофигизм в совокупности с расслабленностью и дикой простотой:  шел,  устал, взял и прилег на травку на газоне, полежал - дальше пошел. Но что больше всего поразило - это невероятное количество пьяных.  Такого не увидишь даже в России в самый загульный праздник.  Многочисленные кабаки были переполнены разгулявшимся народом. Отовсюду из открытых окон лилась музыка и веселый смех. Пьяные толпы людей гуляли по улицам, распевая песни и распивая спиртное прямо на ходу.  Но, что самое поразительное, не было никаких драк и ругани. Местные жители нечаянно столкнувшись или наступив друг на друга подолгу раскланивались и извинялись. Как уяснил Крестовский, такое всенародное разгулье, было традиционным по случаю пятницы.  Они тоже поддержали добрую традицию и примкнули к рядам праздношатающихся. Но тут неожиданно увидели совершенно неприличную картину. Трое девиц лет двадцати в одежде Евы слегка под шафе весело плескались в фонтане. Прохожие не обращали на них никакого внимания. Но Мокрищев и

172

[b]Пересдача[/b].

Сдать с первого раза,  такой экзамен было, наверное, просто нереально.  Жаль, что для сдавших экзамен с первого раза не предусмотрена установка бюста героя на родине экзаменующегося. Это, может быть, стоило ввести, по мнению Крестовского, потому что ни один из водителей, скорее всего не мог бы подтвердить свое высокое звание "Человек с правами".

Всех людей можно условно разделить на пешеходов и автомобилистов. Причем первые почему-то уверены, что ревущие во дворах и на улицах детища современного и не очень автомобилестроения созданы исключительно для ущемления их гражданских прав. Однако в глубине души они надеются тоже обзавестись когда-нибудь "стальным конем" и желательно в недалеком будущем.

Получив заветную корочку, дающую право на управление автомобилем, новоиспеченный водитель выходит на улицу и смотрит на проезжающие мимо машины совсем другими глазами. На чем остановить свой выбор? Вот бы мне вон ту машину, или эту.

Знакомство с объявлениями в газетах не дали положительных результатов.  "Мерседесы" не предлагались. Но зато продавались новенькие реэкспортные автомобили, трехлетней давности. Для него всегда было загадкой: где прятались эти железные кони почти три года? Неужели во все тех же "закромах Родины?"





[b]В Бельгии[/b].

Итак, Крестовским было принято решение, поехать за границу и приобрести там автомобиль. Была выбрана и страна - Бельгия. Естественно вы спросите, почему именно туда. Как выяснил герой нашего повествования, что сограждане бывшего СССР уже окуппировали Германию и на корню скупили там все иномарки. А вот в Бельгии можно было найти машину, и в хорошем состоянии и дешевую. А ехать всего один лишний день.

В салоне самолета у Родиона оказалось два соседа. Один - мужчина лет сорока по профессии журналист, а другой - неприметный господин, который лишь вежливо улыбался, но вступать в разговоры и тем более знакомиться, не хотел.

- Первый раз летите в Бельгию? - спросил сосед-журналист.

- Да. Приехать и умереть, - улыбнулся Крестовский. - В ваши годы можно сделать оба дела. Журналист представился: "Мокрищев Борис" и вкратце рассказал свою историю. Он с гордостью сообщил, что является автором нескольких книг и даже лауреатом премии Ленинского комсомола.

А причина, почему журналист едет в Бельгию, оказалось, имела давнюю историю. Это случилось в самый разгар перестройки, когда подавляющее число писак бросилось ублажать похоть читательских масс, выплескивая свои откровения на страницы газет, далеко оттеснив передовиков труда. Тогда репортеры добивались интервью у проституток и сутенеров с не меньшим трепетом, чем, например, у героев космоса. В итоге мастер пера не мог тягаться с коллегами мощью вдохновения в отражении сего предмета в прессе и  со своими героями - отважными полярниками, летчиками, моряками оказался вовсе не у дел.





[b]Статья[/b].

Однажды он написал статью. Казалось бы, совершенно нечитабельный материал о необходимости технического перевооружения пищевой промышленности. И вскоре, к своему большому удивлению, получил приглашение в Бельгию от некоего мистера Леру-крупного производителя сельскохозяйственного оборудования. И вот сейчас он летит к нему, чтобы изучить опыт его работы и сделать несколько статей на эту тему.

После окончания авиарейса их пути разошлись. Неприметный господин в никогда не мнувщемся пиджаке, еще гэдээровского производства, сошел с трапа самолета вместе с Крестовским. Он вежливо отказался от туристического автобуса, сказав, что его встречают друзья.  И действительно,  его встречали. Родион увидел автомобиль длиной с трамвай, "Кадиллак", который плавно подрулил к его попутчику. Из него вышли несколько молодцов, которые по очереди с почтением здоровались за руку с неприметным господином из России. Потом негр-водитель распахнул дверь "Кадиллака" и господин в пиджачке влез в мерцающее неоновым светом, сверкающее кожаными сиденьями лоно дорогостоящего лимузина, махнув на прощание Родиону рукой.

Крестовский тоже ответно махнул рукой. Да, каких только встреч не бывает в пути.





[b]В номере отеля[/b].

Мокрищева тоже встречали, но куда более скромно. Журналист пообещал, что найдет Крестовского и  как опытный интурист покажет ему не только Брюссель, но и Амстердам.

Сам же Родион сел в такси и попросил водителя отвезти его в не очень дорогую гостиницу.  И буквально через час, он, уже осматривая свой номер,  выглянул в окно. Напротив, через дорогу размещался магазинчик с кривой надписью "Все для моряка". В номере на него особенно произвела впечатление ванная комната.  Душ каждые полторы минуты выключался, вероятно, в целях экономии. Унитаз был оснащен пультом управления. Когда наш герой нажал на одну из кнопок и с любопытством уставился на унитаз и близко наклонившись, то неожиданно полилась струйка воды попав ему в лицо. Но особенно ему понравилось, туалетная бумага, она отматывалась под музыку.

После принятия душа Крестовский надел висящий здесь красивый махровый халат. В кармане которого, он обнаружил бумажку, где на английском что-то было написано. Он понял только одно слово "сувенир" и очень обрадовался такому подарку. Но потом повнимательнее изучив текст, понял, что в бумажке сказано всего-навсего, что такой же сувенир можно приобрести в магазине внизу.

Захотелось перекусить. Но куда идти - в чужом городе, чужой стране. У него для таких случаев были прихвачены сухие супы. Очень удобная еда: наливаешь кипяток прямо в упаковку - в стакан, и через три минуты можно орудовать ложкой.





[b]Борьба с розеткой[/b].

Розетка в номере оказалась хитроумная - в глубоком узком гнезде,  чтобы, вероятно, никто не смог включить кипятильник. "Врешь, не возьмешь!" - мысленно Родион сказал сам себе. Потом срезал с резиновой вилки кипятильника все лишнее, сделав ее похожей на узенькую вилку электробритвы. Через десять минут в комнате стоял аромат куриного супа.

Что еще поразило Крестовского в номере,  так это экономия электричества. Если нажимать на все кнопки, а света нет - надо всунуть в щелку над выключателем брелок от ключа. "Экономные, гады, знают, что, уходя ключик придется вытаскивать, - подумал в первый раз Родион и шокированный подобным скопидомством, уходя, нарочно оставлял ключ в щели. И находясь по делам вне гостиницы, со злорадством иногда вспоминал: "А счетчик-то крутится!"

171

[b]Упражнения для ума[/b].

Упражнения для ума были примерно такие: "Чем отбивались защитники Москвы от татаро-монголов? - подушками, тюфяками или бульйонными кубиками "Галина-Бланка"? Девушки не моргнув глазом отвечали, что подушками.

В перерыве Крестовский оказался у стойки бара вновь со своим соседом-преуспевающим бизнесменом.  Высокие цены ласкали взгляд.  И тут практичный Родион предложил: "Глупо переплачивать. Здесь же есть гастроном, где можно купить все в десять раз дешевле, а потом сесть в зале с продуктами и наблюдать за действием". От его предложения респектабельный господин аж затрясся от радости и согласился.

То ли сработала водка, то ли на самом деле выступающие были каждая лучше другой, они не жалели ладоней. Равнодушные зрители к концу действа перестали обращать внимание на них.

Победительницу закидали цветами.





[b]Любовь с первого взгляда[/b].

- Какая женщина, какая женщина! - убивался сидящий рядом. - Вы посмотрите какие у нее формы!

Формы у победительницы и вправду были неплохие. Его веселый собутыльник собрался уезжать в аэропорт. Он в Москве был проездом, только один день, и признался, что никогда так шикарно не проводил время.

Потолкавшись среди звезд и групп обеспечения, Крестовский пошел к выходу, унося в душе чувство праздника. Здесь он совершенно случайно столкнулся со стайкой девушек-конкурсанток, торопливо идущих в том же направлении, с теми, кто оказался одиннадцатой и ниже в конкурсной лотерее. В глазах их Родион прочел мольбу: "Возьмите меня с собой. Я согласна уехать хоть в пампасы, только не жить в этой стране, не объяснять друзьям и родственникам свое место в конкурсе".

На следующее утро произошло одно знаменательное событие. Выйдя в коридор, он увидел как из своей комнаты выходит Сан Саныч, с танцующей собачкой Катей! Родион был откровенно обрадован и вечером, сидя с ним за столом и беседуя за жизнь, признался:





[b]Мечта[/b].

- У меня мечта - белый "Мерседес". Сам не знаю, почему втемяшилось - хочу "Мерседес" и чтобы был белого цвета.

- Белый "Мерседес"?!

- Да, "Мерседес" цвета свежевыпавшего снега!

- Да у тебя вроде и прав нет?

- Это дело поправимое.

- Ну что ж, цель благородная. Посетил Родион и своего знакомого Виктора Николаевича, на фирме которого работал.  Никаких существенных изменений у того не произошло. Только посетовал на судьбу попугая-полиглота Гоши, которая закончилась весьма печально. Он пал от когтей и зубов неизвестного кота на подоконнике дачи, куда был вывезен с детьми.





[b]Автошкола[/b].

Наводя справки об автошколе Крестовский был разборчив. Вождению учатся один раз в жизни. Узнать о ближайшей автошколе, как понял  Родион, можно в большинстве случаев только из газетной рекламы. Однако реклама не несет информационной нагрузки.

Одна автошкола сообщала,  что обучает по госрасценкам, но не уточняла, по расценкам какого государства. Говорят, что только Куба и Северная Корея - до сих пор регулируют все цены. Другая - сообщала, что у них выдаются удостоверения международного образца с правом работы по найму.  Звучало заманчиво, хотя он совершенно точно знал, что получить это удостоверение можно в любой автошколе. Или вообще, сдав экзамены экстерном. Некоторые автошколы сообщали, что имеют медицинскую комиссию, но умалчивали, что в соседней поликлинике получить эту справку можно быстрее и дешевле.





[b]Обучение вождению[/b].

Неделя ушла на то, чтобы обучить Родиона вождению.  А правила свелись к следующим трем: не ехать на красный сигнал светофора, не пересекать сплошную линию разметки и уступать дорогу всем, кто сам ее тебе не уступил. Сами же Правила дорожного движения оказались тоненькой книжечкой,  в которой много пунктов,  объясняющих как нужно ездить на дороге, чтобы не попасть в аварию. Желающие жить, эту книжечку регулярно перечитывают. Но среди водителей таких мало. И чтобы утихомирить остальных приходится выводить на дороги несметные полчища настоящих жизнелюбов в серой форме, наделив их полосатыми жезлами и полномочиями.

Но не будем утомлять уважаемых читателей, рассказом о том насколько трудным делом оказалась сдача экзаменов на право получения водительского удостоверения.  "Не выключил свет фар после остановки и не включил нейтральную передачу при работающем двигателе". Одно запоминание последовательности действий по команде экзаменатора: "Занять место в транспортном средстве,  приготовиться к движению,  подать сигнал о готовности,  включить нейтральную передачу,  стояночный тормоз, выключить свет фар, покинуть транспортное средство..." было похлеще, чем билеты по теории. И тут до Крестовского дошло, почему еще до сдачи экзаменов на водительские права предлагается получить справку из психдиспансера.

170

[b]Жара Москвы[/b].

Сосед надо сказать давно отсутствовал, по слухам где-то в деревне. Родион растрогался и стал укорять себя, что иногда он был с ним не приветлив.

…Несмотря на конец августа на Москву опустилась жара.  Столбик термометра устойчиво не хотел сползать в дневное время с отметки 30 градусов.  Жара захватила врасплох ее обитателей.  Люди бродили в уличном мареве с отсутствующими  физиономиями  от ларька к ларьку, вглядываясь в грустные цены заморских, просроченных, далеко не прохладительных напитков и мечтали о доисторическом родном напитке под названием квас.

Производительность труда резко упала. Преступность к своему стыду скатилась до уровня застойных времен. Одним словом, в Москве царила лень, и бороться с ней в такую жару было просто бессмысленно. Хотелось залезть в холодильник и сидеть там, поглощая литрами ледяное пиво. На худой конец лечь в ванну с прохладной водой и лежать там целый день. Людские толпы потекли к нагревшимся до температуры парного молока водоемам.





[b]Храм Христа Спасителя[/b].

А в это время стремительно возводился храм Христа Спасителя.  На стройке века день и ночь в три смены работало несколько тысяч людей.  Храм рос ввысь и вширь с фантастической быстротой.  Родион, заглядывая на эту гигантскую строительную площадку, удивлялся - еще вчера голые серые бетонные стены утром уже оказывались наряженными в красный кирпич. Повсюду пестрели рекламы неотечественных фирм "Панасоник", "Тошиба", "Сникерс". Это раздражало.

Вечером он совершенно случайно оказался у киноконцертного зала "Россия". Его привлекла реклама, проводился конкурс "Мисс Москва". У входа он увидел большую толпу людей, желающих попасть во внутрь. Между ними шныряли туда-сюда спекулянты, предлагая приобрести билет за двойную цену. Кое-как Крестовский пробрался к двери между взъерошенными и взлохмаченными любителями красивых ножек.

Когда Родион уже собирался ринуться к дверному проему, его внимание привлекла чересчур манерная жеманная женщина в блестящих брюках и в ядовито оранжевой блузке из шифона.  Она улыбалась окружающим и раздавала автографы поклонникам и поклонницам.

"Кто же это такая? Что-то знакомое лицо?" Крестовский сделал несколько шагов в ее сторону и при ближайшем рассмотрении узнал в даме известного певца.





[b]Невысокая фигура[/b].

Его внимание привлекла невысокая фигура в дорожном пиджаке цвета априкот. С широкой улыбкой на лице, заставляющая улыбаться женщин бальзаковского возраста, ко входу направлялся Иосиф Кобзон - живая легенда советско-российской песенной эстрады.

Одно неуловимое движение и наш герой был внутри. Плутая по длинным коридорам он добрался туда, где смешался с толпой организаторов шоу и стал выжидать. Сначала на него обрушился прямо-таки шквал отечественных знаменитостей. Звезды крупного и менее крупного масштаба были там и сям. Родион успевал только головой крутить.

- Товарищ, садитесь на свободное место, - предупредила его билетерша, видя что Крестовский никак не может сесть.

Рядом с Родионом оказался уже пожилой, но молодящийся мужчина и, судя по костюму, преуспевающий бизнесмен.

Свои места стали занимать члены жюри - все известные люди. Их называли по именам, и зал бурно аплодировал.

Действо началось. Сначала зажигательно оттанцевало мужское трио непонятной ориентации. После чего на сцену, пританцовывая стали выходить конкурсантки, одетые в разномастные платья и костюмы, купленные за свой счет.





[b]Представление[/b].

Здесь в зале сидели очень серьезные и влиятельные мужчины,  располагающие вполне реальной властью в стране.  Они очень любили это зрелище.  Они ходили сюда на эти конкурсы красоты обязательно, непременно. Сильные, волевые и независимые, они ни в чем не нуждались. И именно им принадлежала женская красота. Им, и больше никому. Родиону стало страшно завидно.

Ведущий изящно представлял девушек собравшейся публике:

- Номер 3. Света. Любит море, солнце, спорт, вкусно поесть... Номер 5. Танюша. Любит романтику, легкие вина, экзотические фрукты. Мечтает стать известной манекенщицей. Просит пожелать ей удачи…  Номер 7. Катя. Любит веселую компанию, путешествия, танцы и клубнику со сливками… Номер 16. Лена. Обожает своего кота, отдых на Канарах, мужчин и все остальное…

Потом конкурсантки в купальниках должны были исполнять испанский танец. Сразу видно, что девчонки стараются, но с зажигательностью у них как-то туго.





[b]Длинноногие "испанки"[/b].

Наконец, длинноногие "испанки" выстроились во фронт, и жюри объявляет свой приговор. Отобранная десятка бежит переодеваться для конкурса на интеллект и остроумие.

Через несколько минут на сцене разворачивается "интеллектуальное сражение". Конкурсантки вовсю блещут остроумием. От заученных ответов сводит зубы.

- Что ты скажешь маме с папой, когда вернешься с конкурса?

- Спасибо, дорогие родители, что воспитали и вырастили меня такую.

- А что бы ты изменила в своей внешности?

- Никогда нельзя менять то, что дала природа.

Потом ведущий бодро выпалил:

- А сейчас мы спросим у девушек, какая у них мечта? Мечталось девочкам о разном. Кто спал и видел, как искупаться в шампанском, кто прыгнуть с парашютом. В остальном было вполне банально - заработать много денег и никогда не работать.

169

[b]Предложения соратников[/b].

Утром в 9.00 Крестовский собрал своих немногочисленных соратников. Обведя их по отечески строгим взглядом он задал вопрос:

- Что будем делать, друзья? Какие есть предложения?

Все молчали, опустив головы. Тогда несостоявшийся кандидат в государственную Думу уже спокойным голосом произнес:

- Не стоит сильно расстраиваться друзья. Не получилось.

В своей краткой, но яркой речи он даже позволил себе такое сравнение, что сейчас идти наперекор Избиркому - это курс против ветра. А в заключении, посетовал:  "Ну что ж. Ничего не попишешь. Тех, кто хочет выделиться на Руси, как известно, крепче бьют".

И на вопрос кого-то из соратников:

- Почему?

Ответил:

- Потому, что больше народу набегает.

- Как же им не совестно! Родион Георгиевич!

- У нас свобода совести, хочешь, имей совесть, хочешь - не имей.

- Все, надо уезжать, - запаниковал Фигурков.





[b]Паника[/b].

Основная проблема, которая всегда стоит перед потерпевшими кораблекрушение - это паника.  Ее надо подавить любыми средствами.  Угрозой, физическим воздействием. Паника редко начинается сразу у нескольких человек, как правило, все начинается с кого-нибудь одного, а потом как цепная реакция ею заражаются и  другие члены экипажа. Опыт кораблекрушения исходит из того, что в основе принимаемых форсмажорных действий лежит принцип целесообразности. Решение об оставлении судна принимает только капитан и только по его команде.

- Давайте не будем паниковать, - успокоил всех Крестовский. - Напугать можно только того, кому есть что терять. А нам это не грозит. По крайней мере, будет что вспомнить.

Колесо фортуны сделало полный оборот. В то же утро в 11.00 секретарь Избиркома приняла заявление Крестовского, который отказался от претензий на депутатский мандат. Родион сдался. Он даже не поднялся туда, оставаясь в салоне "Штирлица". Его заявление с напутственными словами:  "Хочется пожелать тем, кто у кормила власти, "Приятного аппетита!", - отнес Фигурков.





[b]Компромисс[/b].

Компромисс - это искусство так делить пирог, чтобы каждый верил, будто именно ему достался лучший кусок. Прихватив, оставшуюся кассу партии Родион и Фигурков устремились из города. "Штирлиц" сделал почетный круг на привокзальной площади.

- На  этот раз нам не нашлось места на этом празднике жизни, - проговорил задумчиво и даже несколько печально уже бывший кандидат в Государственную думу. - Но запомни,  поражения стираются в памяти,  а праздники остаются на всю жизнь.  И что бы ни  случилось, праздник жизни должен продолжаться", - закончил он уже на более оптимистической ноте.

Проезжая по трассе на Москву они увидели указатель: "Большие Козлы" 10 км.

- Алексей, давай сделаем небольшой крюк. Здесь мы с тобой начинали.

- Мучает ностальгия?..

Спустя четверть часа "Штирлиц", шелестя шинами и поднимая пыль, въехал на привокзальную площадь Больщих Козлов и сделал на ней прощальный круг. Тут же на привокзальном заборе Крестовский заметил перемены. Старая надпись "Здесь был НАРОД" была закрашена и вместо нее белой краской по черному было неровными буквами выведено: "Большие Козлы - столица мира!"

- Приход светлого будущего откладывается, - Родион был уже весел и шутил. - Остановите Землю! Я сойду!





[b]Снова в Москве[/b].

Вернувшись в свою коммунальную квартиру Крестовский вовсе не был расстроен неудачей на политическом поприще. "Кесарево - кесарю, а слесарево - слесарю", - утешал он себя, вполне довольный оставшейся у него суммой спонсорских денег после всех политических баталий. Политика оказалось весьма прибыльным делом, хотя и опасным. Фигурков возвратился на старую работу в ЖЭК.

Чтобы сварить кофе,  нужна вода. Родион вышел на кухню и перед тем как поставить на плиту чайник, хотел налить в него воды. Но кран закипел и хрюкнул. Воды не наблюдалось. И только тогда Крестовский заметил на кухонной двери рукой Орловича: "Воды не будет. Приходил электрик". До него, наконец, дошло, почему все соседские столы уставлены сосудами с водой, банками, бутылками, кастрюльками. Пришлось занять воды у Софьи Апполоновны. Потом он сварил кофе и пил его с наслаждением.

- Что у нас нового, Софья Апполоновна? - поинтересовался Родион.

- Все по-старому.

- А куда подевался Стакан Стаканыч?

- Вроде бы умер! - перешла она на шепот, как будто сообщая страшную государственную тайну.

- Жалко.  Вроде и не болел!?

- Ничего точно не знаю… Уехал в деревню и там…, - продолжала шепотом говорить Софья Апполоновна.

168

[b]Фальсификация[/b].

Неожиданно Крестовского вызвали в избирательную комиссию и его лично обвинили в фальсификации подписных листов.  Председатель избиркома был настроен игриво.  Начав с известной фразы "важно не кто голосует, а кто считает", потом он перешел на его  персону и намекнул,  что имеет сведения о непонятной его автобиографии. Дальнейшая их беседа напоминала беседу слепого с немым. Крестовский как никогда остро понимал, что политика дело грязное. В который раз чиновники решили быть светлее папы римского, руководствуясь революционным правосознанием и национальным чутьем.

- Вот такая у меня к вам просьба, Родион Георгиевич, - говорил председатель избирательной комиссии, ласкового поглядывая на него, - давайте по-хорошему с вами договоримся, без скандалов, они никому не нужны, ни мне ни тем более вам. Снимите свою кандидатуру. Иначе вы будете иметь отношение с органами....

Тут у него мелькнули обоснованные подозрения, что уж так быстро Фигуркову удалось собрать оставшиеся подписи потенциальных избирателей. "Как же он мог!?"

Если у вас есть принципы,  то в политике нужно о них забыть. Политика выше принципов. Это называется ввести танки по просьбе танкистов. Как он не мог сразу понять, что выборы - самая азартная игра нашего времени. Их результаты абсолютно непредсказуемы. Можно набрать больше всех очков и остаться в проигрыше. Можно прийти к финишу первым и вместо лаврового венка получить фигу. Потому, что в итоге, победа зависит не от таланта игрока и не от горячей поддержки поклонников, а от благосклонности судей. Нельзя заранее определить, какую сторону бутерброда надо мазать маслом.





[b]Всего 24 часа[/b].

У Родиона было всего 24 часа, чтобы избежать неприятностей с властями, так как его лично обвинили в фальсификации подписных листов.

Он был разбит, раздавлен, морально уничтожен. Его маленькая армия, где он был и генералом и солдатом потерпела сокрушительное поражение.

- Было такое? - гневно спрашивал Крестовский Фигуркова.

- Было, не много.

- Зачем?

- Все старались! - Леха сгорбился.

- Старания оценивается результатом, - отрезал Крестовский. - Надо было все тщательно подсчитать, сверить!

- У меня была тройка в школе по математике, - вдруг жалобно произнес Фигурков.  - У тебя тройка по жизни! - язвительно отрезал Родион.





[b]Не в ошибках дело[/b].

Но тут же взяв себя в руки.

- Извини, Леша.  Не в ошибках дело.  Просто кто-то меня решил снять с дистанции.

В эту ночь даже водка казалось ему безвкусной как вода из-под крана.  Фигурков и немногочисленные его сторонники твердили ему общепринятые глупости, неумело перевязывая его раненое самолюбие: "Ну, разве можно так серьезно относиться к выборам? Ведь этот просто игра". "Пусть так, - думал, про себя Родион, - но ведь никого не удивляет, что в футболе или хоккее, когда игроки ломают руки и ноги, получают тяжелые травмы. Игра - самая серьезная вещь на свете".

Что он мог сделать в этой ситуации? Может кинуться на Чукотку, там по его сведениям остался еще не оприходованный избирательный округ. Далековато. Счастье было вероломно. Нет, он знал, что сделает. Он купит в магазине десять ящиков пива, ляжет на диван, и будет пить, пока не растолстеет. А потом, скажет своим когда-нибудь детям или внукам усталым пресыщенным голосом: "Деточки в моей жизни было все - шабашка, работа в ЖЭКе, хотел уехать из страны, я даже чуть не стал депутатом".





[b]Спокойствие[/b].

Потом он стал успокаивать себя.  Может быть, судьба спасает тебя от большого несчастья, насылая несколько мелких неприятностей. Тем самым как бы заранее предупреждает, что он не туда идет или не то делает, и за это можем получить серьезное наказание.  И потом может казаться, что беды и неудачи преследуют вас. А на самом деле может все обстоит иначе. Возможно, обстоятельства складываются сегодня так плохо, только для того, чтобы научиться находить из них выход и это в дальнейшем поможет достичь успеха в другом.  И он уже почти философски размышлял,  что уроки истины - всегда платные, а признавать свои ошибки - удел сильных. Человек, который никогда не проигрывал, - это просто несерьезный человек, не прошедший школы жизни. Как мужчина, который никогда не дрался.  Не дойти до вершины - это не то же, что провалиться в пропасть. Первое имеет отношение к мечте, второе - к жизни. Потом Родион честно себе признался, что он не верил в свое избрание. Недаром он вошел в договорные отношения с Алексом, и у него после всех вынужденных трат оставалась неплохая денежная сумма даже по столичным меркам.

К утру, он совсем успокоился,  решил не суетиться и не делать необдуманных резких действий. Судьба всегда на стороне разумных. Если разобраться, то у каждого человека жизнь не бывает сплошным праздником. Есть люди, у которых больше белых полос, а есть, у которых больше черных, вот и все.


Сгенерировано за 0.045 секунды (86% PHP — 14% БД) 8 запросов к базе данных